Жуткое, между прочим, дело -- обесценивание жизни. И, наоборот, вздорожание смерти. Заметим, это разные вещи. То есть прожить жизнь впустую -- дело позволительное, а вот умереть -- ни-ни. Нельзя. Очень дорого. Вероятно, в старые добрые времена, когда еще были нормальные войны, эпидемии, геноцид, репрессии и прочее -- ну, что-то вроде открытого рынка было. Вот были такие две мировые валюты, жизнь и смерть. Всегда можно было обменять одно на другое, и процесс был массовый, и цены были реальные, что ли. Естественные. Жизнь постоянно и повседневно обменивалась на смерть. Курс 1.00:1.00, биржа. А потом как-то кучу всего напридумывали, и рынок перекосило. Жизни стало много -- вон, у каждого человека в относительное дееспособном возрасте большинство знакомых еще живы, а смерти -- ее практически нет. Нет-нет, я тут не киваю на Делеза и довольно вторичного Бодрийяра.( Read more... )
May. 26th, 2003
Мы утомляем. Так правильно? Или правильно -- нас утомляет? Все равно. Мы
состоим из атомов, и атомы все на одно лицо. В этом проблема. Меняешь
местами атомы в человеке, и рожа у человека уже другая, но это обман: атомы
ведь те же самые. Из чего следует гибсоновская мэрил стрип с головой спаниэля.
Здесь мне вспоминается один знакомый четырехлетний мудрец, который нарисовал
серию картин с поясняющей подписью "Скелет в теле человека". Содержание
соответствовало. Сейчас он, наверное, заканчивает школу.