16. Диспут о симпатическом порохе.

[jsn]

Некоторую иллюзию выхода из интроспекционной воронки дает идея о создании двух виртуалов, которые могли бы обсуждать между собой то, что я не могу или не хочу обсуждать сам, или то, что мне не с кем обсудить. Разумеется, это не будет сделано, потому что, во-первых, у меня кончились коды (update: спасибо приславшим!), а во-вторых, идея крайне тупая и скучная.
Их можно было бы назвать, скажем, Сонни и Скитти, в честь персонажей никогда невиденного фильма. Они могли бы иногда беседовать в примерно в таком ключе:

Скитти вошел бы в комнату с выражением непонимания на лице, уселся бы в своей обычной манере на край стола, и, плеснув в мутный стакан дешевого польского виски, сказал бы: "О вероломство!", (глоток), "имя тебе -- женщины!".
В ответ на это Сонни бы медленно кивал головой, прикрыв глаза так, что было бы видно, как по внутренней стороне век скользит болезненно-контрастное изображение невероятно загорелой барышни, встреченной им вчера у городской ратуши, и отвечал бы бесцветным голосом: "Это не их вина".
Тогда Скитти, раскачиваясь в приступе веселой тоски, разражался бы небольшим монологом: "Да, я знаю, но мне-то от этого не проще! Проблема, в сущности, именно в том, что я прекрасно знаю, что никто не пытается обмануть меня, но все равно обманываюсь! В этом-то уж точно некого обвинить, кроме как себя самого. Мы можем выбросить все слова, все социально кодифицированные жесты, dress codes, whatever -- все это может быть зафиксировано, проанализировано и сверено, и в этом мы достигли если не прогресса, то некоторой усложненности. Но что делать с голосом, которым эти слова произносятся? Как истолковать тело, которое несет эту одежду? Как понять походку, движение глаз, изгиб запястья?"
Сонни снова бы зажмурился, как от приступа головной боли, его рука на подлокотнике кресла чуть дернулась бы, отгоняя табачный дым и призрака Базарова. "Послушай", сказал бы он после паузы, словно убеждая себя самого, но таким тоном, как если бы собеседник страдал слабоумием, "ну к чему все это? Нет никакой такой походки -- они просто так ходят, понимаешь? Просто у них такой голос от природы, просто -- ну вот такие у них глаза. Почему это обязательно должно что-то означать? Почему ты ищешь во всем этом смысл и невесть какую истину?"
Тут Скитти улыбнулся бы самой придурковатой из своих улыбок, пожал бы несколько раз плечами, поставил бы пустой стакан на стол и с видом человека, который делает хорошую мину при плохой игре и не пытается это скрыть, ответил бы так: "Но ведь не может же быть, чтобы все это существовало просто так? А? Нет, ну ты сам-то как думаешь -- ведь не может же?"
И с этими словами Скитти бы вышел из комнаты, а Сонни еще долго сидел бы неподвижно, глядя, как дотлевает до фильтра насыщенная селитрой сигарета "Ява Золотая".

Comments

Re: Reply to your comment...

[jsn.livejournal.com]

да я даже, наверное, согласен, если только "истину" написать с маленькой
буквы.

мне, однако, неочевидно, почему истина вызывает или должна вызывать
наслаждение.

Re: Reply to your comment...

[yo-.livejournal.com]

Чем глубже боль, тем больше заглавная буква в слове "истина". Чем больше эта буква, тем сильнее наслаждение, получаемое вместе с истиной.

Re: Reply to your comment...

[jsn.livejournal.com]

о, нет, нет; это просто метафизика мазохизма какая-то. ни за что. отказать.

Re: Reply to your comment...

[yo-.livejournal.com]

Чему отказать? Тебе не нужна истина? Зачем тогда все эти рассуждения, размышления, беседы и lj?
Мне кажется, что для получения знаний, для познавания нового, тебе еще неведомого. Ты приобретаешь свою истину. А раз ты действительно приобретаешь то, что ты действительно хочешь, ты получаешь наслаждение. Другого определения наслаждению я не знаю.
И мазохизм тут не при чем, душевная боль лишь один из видов толчка к размышлениям. А уж дадут тебе эти размышления плоды или не дадут, зависит от тебя. Поэтому я говорил тебе не о мазохизме, а о связи процесса познавания истины и наслаждения.