jsn

А ведь все теперь серьезно, братья, ой, как все теперь серьезно. Все взаправду, и не поусмехаешься. Да нет, усмехаться можно, но как-то неестественно получается. Не до того. Все всерьез, все набело. Всем ведь уже под сорок, у всех ведь уже дети, какое уж тут баловство. У некоторых и того серьезнее -- детям уже под сорок, какие уж тут усмешки.

И ведь внезапно все так, сестры, эдак все вдруг, раз -- и вот оно. Вчера еще, с вечера, было двадцать три, а сегодня с утра бац -- и сорок два с половиной, и белок уже сворачивается. Полчаса назад ела свой школьный завтрак в большую перемену, а сейчас, слышишь, в дверь звонят? Это твоя дочка вернулась с вечера "Кому за тридцать", одна, как всегда, но с букетом.

И не надо так удивляться, друг, ведь ты видел, что к этому идет. Когда твоя боевая подруга вдохнула во сне осколок ледяного зеркала, ты отвернулся к стене и засопел. Когда на корешках казалось бы горячих книг проступил иней, ты только хмыкнул с досадой. Теперь твоя ирония не поможет, она стерилизована методом глубокой заморозки. Твой фальшивый смех замерзает на лету, теперь его недостаточно, чтобы отменить новую правду.

А правда, старик, состоит в том, что ты стоишь в дорогом рваном халате у окна, глядя на снег, и в левой руке у тебя квадратный стакан с двадцатилетним виски, в правой -- паркер с золотым пером, а на мраморном подоконнике -- договор о продаже не твоей, в общем-то, собственности, с рассрочкой выплат на пятьдесят лет.

Именно так, дорогой, именно так, вот только ты не хочешь этого видеть, ты предпочитаешь рассказывать себе старые байки про свой эскапизм и свою отчужденность. Тебе ли не знать, что эскапизм и отчужденность придумали Хорни и Адлер, чтобы сбить тебя с толку? Взгляни же уже на реальность собственными глазами. Хватит искать причину всего в себе, это уже не смешно, в конце концов. Признай факты. Признай, что это не ты убегаешь от мира, а мир убегает от тебя. Ты же не полный кретин, подумай, что мир хочет сказать тебе зтим, прислушайся к нему, что ты услышишь? А вот что:

"Эй, приятель, это последний поезд в сторону побережья, ты пропустил уже много поеэдов, но больше в твоей жизни их не будет, так что решайся, садись, наконец, или останешься гнить в пустоте! У тебя была возможность пробовать и ошибаться, сделать Save, потом -- Restore, но теперь -- все, вокзал закрывается, а ты так и не тронулся с места, так что оставь свои хиханьки, соберись, залезай в вагон, шансов больше не будет!"

Вот она, твоя сельва, парень, а сельва не шутит, сельва спросит, и надо успеть ответить. Спроси и ты себя: сколько раз ты спускал свою жизнь в унитаз целиком и без остатка -- два, три, четыре? Что ты чувствовал при этом? Сколько еще раз ты готов это сделать? Ты по-прежнему думаешь, что к этому можно привыкнуть?

Правильный ответ ты знаешь, он никогда не меняется. Оторвать руки от консоли, снять наушники и троды, произнести в микрофон громко и четко: "Это -- в мусор, загрузи мне save #3 и отмотай назад на пару лет."

Всех дел на одно движение руками. Вот только в левой -- стакан с виски, а в правой -- такой тяжелый паркер с золотым пером.