Об ангелах и туннельных микроскопах

[jsn]

Один часто встречающийся заход против (довольно обобщённого и абстрактного) либертарианства начинается так:

1. Скажите, вам нравится состояние общества, в котором хорошо освещены городские улицы / отремонтированы дороги / доступны для употребления приятные и сложные в разработке лекарства / происходит стремительный научно-технический прогресс / etc etc?

Грубо говоря, предполагаются два варианта развития дискуссии из этой точки. Вариант a): "нет, мне не нравится" -- после этого собеседник может с чистой душой списать вас в противники всего хорошего, и обсуждение прекратить. Вариант б): "да, нравится" -- в этом случае следует:

2. Тогда вам следует согласиться с необходимостью налога на освещение улиц и ремонт дорог / "интеллектуальной собственностью" как способа финансирования большой фармакологии в частности и научно-технического прогресса вообще / etc etc -- потому что без этих мер вы не получите тех приятностей, которые перечислены в (1).

В ответ на это часто следует (3a) "нет, почему, всё это возможно и без налогов и интеллектуальной собственности". Далее следует вопрос "каким же, интересно, образом?" -- после чего стороны обычно полностью утрачивают способность - а возможно, желание -- понимать друг друга. Например, одна сторона перечисляет способы договариваться без насилия и примеры ситуаций, где эти способы работают, а вторая -- приводит в ответ примеры ситуаций, где эти способы не работают. Это ещё в лучшем случае, впрочем; в худшем (и тоже довольно частом) дискуссия довольно быстро скатывается на уровень калькуляции количества ангелов, которые теоретически смогли бы станцевать джигу на острие иглы туннельного микроскопа.

Я, наверное, вижу ряд изъянов в аргументации второй стороны и в самом методе построения этой аргументации, но я не готов сегодня это формулировать. Хочу о другом сказать: вышеупомянутое (3a) -- это правильная мысль, но, возможно, неправильный ответ на заданный вопрос. Более правильный ответ на заданный вопрос, по-моему, может звучать так:

3b. Да, мне нравятся освещённые улицы, гладкие дороги, вкусные полезные таблетки и изобилие возможностей чморить пользователей и производителей Ipad-ов и Microsoft Office-ов. Но я не готов даже ради всех этих прекрасных и нужных мне благ насильственно принуждать кого-либо платить за всё это счастье. Я думаю, что можно обойтись и без принуждения, но если нельзя -- что ж, не настолько мне всё это ценно. Как бы мне ни нравились дороги, я не готов приставлять к чьей-то голове пушку ради того, чтобы собрать денег на их ремонт и освещение. Как бы я ни радовался продлению и улучшению моей и не моей жизни успехами фармакологии, я не хочу продлять её ценой, скажем, запрета кому-то заниматься производством дженериков на собственном оборудовании, на собственные деньги и из собственных материалов. И т.д. и т.п.

А вы -- вы готовы?

Ну и дальше схема стандартная, описанная выше. Если ответ "да, мы готовы" -- о чём тут разговаривать, расхождение в базовых ценностях налицо. Если ответ "Нет, мы тоже неготовы" -- ну, добро пожаловать в клуб :)

Comments

[mtyukanov.livejournal.com]

Работает и более общая система -- интеллектуальной собственности как таковой.

Конечно, можно ее сломать, чтобы устранить насилие по отношению к страдающей стороне. Но это, в свою очередь, ведет либо к насилию по отношению к собственникам, либо к отказу от интеллектуальной экономики вообще. Это вполне возможно -- жили и без нее, люди защищали свою интеллектуальную собственность естественным способом -- хранением в тайне и отказом от тиражирования.

Точно так же можно сломать и другой аморальный вид собственности -- на проценты с кредита, устранив насилие по отношению к страдающей стороне, вынужденной выплачивать проценты. Это, кстати, гораздо менее органический вид собственности, чем интеллектуальная, существовавшая всегда, хотя и отстаивавшаяся долгое время исключительно в частном порядке. Право кредитора требовать проценты осуждалось единодушно практически всем человечеством. Да и право работодателя на плоды труда работников тоже не всем очевидно, ради устранения насилия по отношению к работникам его тоже можно сломать.

Только вот эта система -- работает. А альтернативы?

Отказ от интеллектуальной экономики и возврат к доиндустриальным временам малореалистичен. Очевидно, что новая интеллектуальная продукция -- и произведения искусства, и софт, и изобретения, и новые химические вещества, включая лекарства, будут требовать от государства при отсутствии частного желания обеспечивать все это. Нет, кое-что будет продолжать выпускаться и при отсутствии гособеспечения -- скажем, те же программисты могут переключиться на выпуск онлайновых программ с повременной платой за доступ. К подобным схемам могут прийти и писатели, и музыканты, и киношники (там, правда, будет вечная борьба с копированием онлайн-трансляций, ну, будут тратить деньги на вечное обновление защит -- за всю эту бессмысленную работу заплатит потребитель).

Но по ряду критически важных интеллектуальных продуктов, включая лекарства, люди будут требовать открытости. Поскольку в условиях принудительной открытости экономического стимула к производству нет, появится потребность во внеэкономическом государственном стимуле. И государство это все предоставит -- но уже за счет налогоплательщика. Моральный урон от этой, единственно реальной схемы мне представляется несравнимо большим, чем нынешний моральный урон производителей дженериков. Как и моральный урон от ликвидации кредита, например.

[jsn.livejournal.com]

Прошу прощения; из Вашего абзаца о процентах следует значительно большее расхождение в базовых понятиях между нами, чем я предполагал. Настолько большое, что я мне кажется крайне преждевременным возвращаться к обсуждению фармы и интеллектуальной собственности до того, как оно будет устранено.

Я хотел бы описать Вам своё представление о кредите как о транзакции, и был бы признателен, если бы Вы рассказали мне, с чем в нём Вы несогласны.

Итак, кредит -- это добровольная сделка между двумя сторонами. Стороны в ней договариваются о том, что одна сторона обязуется проедоставить другой во временное пользование некоторую сумму денег. Вторая сторона в ответ обязуется вернуть эту сумму по истечении некоторого времени, и сверх этого выплатить некоторую сумму сверху.

Сделка является с обеих сторон добровольной -- иными словами, если кредитор не хочет предоставлять кредит на конкретных условиях, он его не предоставляет. Если должник не хочет брать кредит на конкретных условиях -- он не берёт. Однако, если обе стороны вступают таки в это соглашение, тем самым они берут на себя обязательства.

Ну, то есть, наверное, да, можно говорить о том, что по истечении срока кредита кредитор становится собственником этой оговорённой суммы сверху -- таким же образом, как по завершении срока аренды мной гостиничного номера гостиничная компания становится собственником заранее оговорённой арендной платы.

Что в этом, однако, аморального?

[mtyukanov.livejournal.com]

То же, что в сделке между опубликовавшим патент изобретателем и прочитавшим его производственником -- государственное насилие, обязывающее возвращать кредит с процентами (соответственно, не производить описанное в патенте без согласия патентодержателя).

[jsn.livejournal.com]

Я пока не улавливаю сходства ситуаций. Производственник не давал своего согласия на непроизводство чего-либо; более того, он мог прийти к этой же идее, не читая патент. В случае кредита государство всего лишь энфорсит добровольно заключённый контракт, и в этом я не вижу ничего аморального. В случае с патентом никакого добровольно заключённого контракта нет, государство применяет силу по собственной инициативе, и это мне кажется крайне аморальным.

[mtyukanov.livejournal.com]

Такой же контракт, только имплицитный. Поскольку сущность патента описана в законодательстве, то читающий патент заключает такой же имплицитный контракт, как и садящийся в такси со словами "угол 5-й и 37-й". Да и ресторанное меню, хоть и включает цены, но не содержит контракта как такового -- контрактом это делает обычай и законодательство, признающее имплицитные контракты по публичной оферте.

Да, здесь остается возможная несправедливость в отношении независимо разработавших то же самое после вступления в силу патента. Но таких несправедливостей, основанных на ограниченности возможности установления истины, полно -- мир неидеален. Пострадавшие от мошенника, успевшего запрятать деньги, страдают от презумпции невиновности.

Да, а государство применяет силу не по собственной инициативе. Более того, по собственной инициативе очень редко какие государства применяют силу, требуется инициатива патентодержателя.

[jsn.livejournal.com]

Нет тут никакого имплицитного контракта. То, что что-то кем-то написано в чьём-то законодательстве, не означает наличия имплицитного контракта. Например, то, что в законодательстве написано нечто, из чего вытекает, что все жиды города Киева должны явиться в понедельник к 8 часам утра на угол Мельниковой и Дохтеревской с вещами, не означает наличия имплицитного согласия этих самых жидов на этот, с позволения сказать, контракт. (надеюсь, очевидно, я не приравниваю патентное законодательство к Холокосту). Этим ситуация кардинально отличается от ситуации в ресторане.

Иными словами, имплицитные контракты, разумеется, существуют сплошь и рядом, но никак напрямую с законодательством не связаны (например, существует имплицитный контракт о чаевых, о котором законодательство умалчивает и который государство не энфорсит).

Вы путаете, по-моему, страдания с неэтичными поступками. Когда человек на необитаемом острове умирает от воспаления легких от отсутствия пенициллина, страдаение присутствует в полной мере, но никто, возможно, не совершил для этого неэтичного поступка. Когда у обладателя тысячи рублей украли одну копейку, он, возможно, не особо страдает и может вообще не заметить, а факт неэтичного поступка-то налицо.

Государство или патентодержатель -- не суть важно, важно применение первичного (не ответного) насилия. В случае возврата кредита насилие применяется в ответ на нарушение условий добровольно заключённого контракта. В случае нарушения патента насилие применяется при отсутствии добровольно заключённого, имплицитного или эксплицитного, контракта.

Но мы отвлеклись немного; а Вы правда считаете, что в кредитном проценте есть что-то аморальное, само по себе?